УГОЛЬНАЯ КООПЕРАЦИЯ ТАДЖИКИСТАНА И УЗБЕКИСТАНА В 2025 ГОДУ: ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ВЗАИМОЗАВИСИМОСТЬ И СТРУКТУРНЫЕ СДВИГИ В ТОПЛИВНОМ БАЛАНСЕ РЕГИОНА

Введение

В 2025 году в энергетическом взаимодействии стран Центральной Азии проявилась показательная тенденция: Узбекистан фактически выкупил почти весь экспортный объём угля Таджикистана. По данным Министерства промышленности и новых технологий Таджикистана, объём поставок за рубеж составил 558,7 тыс. тонн, из которых 99,91% (558,2 тыс. тонн) приобрёл Узбекистан. Этот факт отражает не только торговую динамику, но и более глубокие процессы трансформации энергетических стратегий двух государств.

1. Рост добычи и экспорта угля в Таджикистане: факторы и ограничения

В 2025 году Таджикистан добыл более 2,8 млн тонн угля, что на 235 тыс. тонн (10%) больше, чем в 2024 году. Добыча велась 20 предприятиями на 15 месторождениях. Экспорт вырос на 42% по сравнению с предыдущим годом и достиг 558,7 тыс. тонн, обеспечив около 6,5 млн долларов валютной выручки.

Структура реализации угля в Таджикистане демонстрирует приоритет внутреннего потребления:

2,27 млн тонн реализовано внутри страны;

800 тыс. тонн направлено на ТЭЦ-2 в Душанбе;

около 451 тыс. тонн продано населению.

Таким образом, экспорт составляет менее 20% общей добычи, однако именно он показывает наиболее динамичный рост. Почти полная ориентация экспортных потоков на одного покупателя — Узбекистан — свидетельствует о формировании двусторонней энергетической зависимости.

При этом в отрасли сохраняются ограничения: относительно низкая экспортная цена (примерно $11–12 за тонну), инфраструктурные сложности и необходимость привлечения иностранных инвестиций. Ведётся работа с компаниями из России, Китая, стран ЕС и Узбекистана по расширению производственных мощностей и строительству новых предприятий («Фон-Ягноб», «Назар-Айлок»).

2. Энергетическая трансформация Узбекистана: уголь как компенсатор газового дефицита

Резкое увеличение закупок таджикского угля необходимо рассматривать в контексте внутренней энергетической ситуации Узбекистана. В последние годы республика сталкивается со снижением добычи природного газа. Если в 2019 году объём добычи составлял 59,4 млрд кубометров, то в 2024 году — уже 44,6 млрд. В I квартале 2025 года добыча газа сократилась ещё на 2,8% в годовом выражении.

На этом фоне уголь становится стратегическим ресурсом, компенсирующим падение газовой добычи. В I квартале 2025 года добыча угля в стране выросла на 25,2% (до 1,2 млн тонн за квартал). На осенне-зимний сезон 2025–2026 годов поставлена цель довести объём добычи до 10 млн тонн (+15% к предыдущему сезону), а в дальнейшем — до 11 млн тонн.

Ключевую роль в отрасли играет АО «OʻZBEKKOʻMIR» («Узбекуголь»), разрабатывающее прежде всего Ангренское месторождение. В структуре добычи 97–99% приходится на бурый уголь. Узбекистан располагает доказанными запасами порядка 1,4–1,9 млрд тонн, что обеспечивает ресурсную базу на десятилетия вперёд.

Однако рост добычи требует времени, инвестиций и модернизации. Именно поэтому импорт, в том числе из Таджикистана, становится инструментом гибкой энергетической политики.

3. Проект Нишбош и стратегическая ставка на расширение добычи

Особое значение имеет освоение месторождения Нишбош в Ташкентской области. По поручению президента Шавката Мирзиёева, инвестиции в проект оцениваются в $494 млн. Планируется, что уже в 2026 году будет добыт первый миллион тонн, а после выхода на проектную мощность ежегодная добыча достигнет 10 млн тонн.

Параллельно расширяется участие частного бизнеса: если в 2025 году в отрасли работали 16 негосударственных компаний, то в 2026 году их число может превысить 20. Частные недропользователи должны обеспечить дополнительно до 2,5 млн тонн угля.

Таким образом, импорт таджикского угля носит временно-компенсационный характер, позволяя сгладить переходный период модернизации и масштабного наращивания внутренней добычи.

4. Экономическая логика: взаимодополняемость, а не конкуренция

На первый взгляд может показаться парадоксальным, что Узбекистан, обладающий значительными запасами угля и активно наращивающий добычу, практически полностью выкупает экспорт Таджикистана. Однако экономическая логика здесь очевидна.

Во-первых, транспортная близость снижает издержки. Во-вторых, дополнительный объём в 558 тыс. тонн составляет лишь около 5–6% от планируемых 10 млн тонн внутренней добычи, то есть играет вспомогательную роль. В-третьих, в условиях сезонного спроса и необходимости гарантировать бесперебойное снабжение населения и социальных объектов диверсификация источников поставок снижает риски.

Для Таджикистана же Узбекистан становится практически монопольным покупателем, обеспечивающим стабильный экспортный канал. Это усиливает экономические связи двух стран и способствует углублению региональной интеграции.

5. Экологический и структурный вызов: уголь и «зелёная» повестка

Увеличение роли угля в энергетическом балансе Узбекистана происходит на фоне декларируемого курса на «зелёную» экономику. Уголь остаётся наиболее доступным и дешёвым источником энергии, однако сопровождается экологическими издержками — выбросами, золоотвалами, деградацией земель.

В долгосрочной перспективе полная замена угля альтернативными источниками малореалистична, однако модернизация технологий добычи и переработки, развитие углехимии (в том числе проекты «Узкимёсаноат» по глубокой переработке угля) могут изменить структуру отрасли.

Таким образом, рост угольной кооперации отражает временный приоритет энергетической безопасности над климатической повесткой.

Заключение

Закупка Узбекистаном почти всего экспортного угля Таджикистана в 2025 году — это не случайный эпизод, а проявление более широкой трансформации энергетических стратегий региона.

Для Таджикистана это:

рост добычи и экспортной выручки;

закрепление Узбекистана как ключевого торгового партнёра;

стимул к привлечению инвестиций в отрасль.

Для Узбекистана это:

инструмент компенсации снижения добычи газа;

элемент обеспечения энергетической безопасности в отопительный сезон;

временная мера в период модернизации и масштабного расширения собственной добычи.

В более широком контексте данная динамика свидетельствует о формировании новой модели энергетической взаимозависимости в Центральной Азии, где уголь, несмотря на глобальные тенденции декарбонизации, сохраняет стратегическое значение.

В среднесрочной перспективе, по мере выхода на полную мощность проектов вроде Нишбоша и дальнейшей либерализации отрасли, зависимость Узбекистана от импортного угля может снизиться. Однако уже сейчас очевидно, что 2025 год стал важной вехой в угольной кооперации двух государств и показал, что энергетическая интеграция региона выходит на новый уровень прагматичного и взаимовыгодного сотрудничества.

 Апсаттарова Гулзада Абдусагатовна